Третьяковская галерея

27 августа приглашаем вас на интерактивную лекцию «Истории нежности: свадебные букеты» – путешествие, в котором переплелись ботаника, мода, сословные традиции и искусство. Мы поговорим о том, как скромный пучок трав и цветов превратился в самостоятельное художественное высказывание, и проследим, какие смыслы в разные времена вкладывали в этот атрибут невесты. Начнем с крестьянского обряда, где главным украшением невесты были венки и пучки руты, барвинка, бессмертника. Затем перенесемся в дворянские гостиные XIX века, где букет стал тайным любовным посланием на селаме – языке цветов, а сам подбор растений нередко волновал невесту куда больше фасона платья. Остановимся на феномене «вечного букета»: в купеческой и мещанской среде было принято десятилетиями хранить свадебные композиции из воска, ткани и бисера как семейную реликвию и передавать дочерям. Пристально рассмотрим букеты эпохи советских ЗАГСов. 
А в завершение разговора обратимся к сегодняшним дням, когда невесты выбирают как монохромные композиции, так многоцветные букеты и даже полевое разнотравье. Но в каждом случае за этим стоит продолжение многовекового диалога с традицией. Встреча подготовлена совместно с партнерами Третьяковской галереи – архитектурно-дизайнерским холдингом BURO ALL. Его основатель и креативный директор – Елена Антонова – станет проводником в мир свадебной флористики и расскажет о современных трендах. Приходите в Третьяковскую галерею, чтобы открыть для себя историю любви и красоты, рассказанную языком цветов. Подробнее: https://www.tretyakovgallery.ru/events/o/lektsiya-istorii-nezhnosti-svadebnye-bukety/ ➡️ 27 августа, 18.00 📍Пресс-центр, Кадашёвская набережная, 12, 4 этаж

#Настроениедня – прилечь в саду после обеда. Н. Кузнецов. После обеда. 1888.

Пастельные мелки рано появились в художественной практике Исаака Левитана. Возможно, на выбор данного материала повлияло первое заграничное путешествие художника, в котором он познакомился с историей французской пастели. Так у мастера появилось желание воспользоваться новым для него пластическим языком. Именно в технике пастели ярко раскрылась любовь Левитана к живой красоте мира, к богатству его форм и оттенков – благодаря своему колористическому чутью художник смело использовал в работе чистоту цвета мелков. В результате, пастели Исаака Левитана стали целой эпохой в истории развития русской пленэрной живописи, отмеченной особой колористической свежестью, творческой свободой и профессиональной уверенностью мастера. Заключительным аккордом пятилетней работы с пастелью стала серия произведений с изображением пространственных мотивов. В этих листах Левитан старался использовать все живописные возможности материала – широту и размах пространства мастер передавал большими цветовыми поверхностями, а растушеванные слои пастели он наносил один поверх другого для создания мягких переходов и ровного фона композиции. В этих сложных колористических наслоениях выполнен и пейзаж «Разлив». В нем художник запечатлел простой живописный мотив – широкие водные просторы и бескрайнее небо. Однако, сдержанную по тональности композицию Левитан наделил ощущением полной задумчивости и нежной лирики. Сейчас увидеть это и другие произведения, выполненные с помощью пастели, можно на выставке «Хрупкое искусство. Пастель из фондов графики XVIII – начала XX века» в Историческом здании Третьяковской галереи. ➡️Купить билет Поддержка проекта – Отар Маргания

Сегодня в рубрике #запискихудожника делимся воспоминаниями живописца Константина Коровина о трогательном случае, который произошел с ним в детстве. «Отец мой и мы по большей части жили летом в Москве. И редко я бывал в детстве на природе, на даче под Москвой. <...> На даче у тетки было хорошо <...> чисто, но как-то не то… Мне хотелось бы увидать избушку в дремучем лесу, жить там одному, с собакой Дружком, который сидит привязанный на цепи. Дружок такой лохматый, большой и добрый — зачем его держать на цепи? <...> Иногда меня пускали гулять с Дружком одного. Дружок в ошейнике, и я его водил на плетеной веревке. <...> Когда я прибежал на дачу, то увидел на террасе Лариона Михайловича Пряниш­никова, двоюродного брата своего Мишу Ершова и тетку <...> Прянишников был высокого роста, худой юноша. Все, что он ни говорил, мне нравилось невероятно. — Вот что, — сказал он мне, — после обеда мы пойдем. Костя, я тебе покажу дремучий лес, тут, недалеко. Я едва дождался обеда, чтобы скорее попасть в лес. Пошел Прянишников, Миша, я и Дружок. <...> Подошли к самому лесу, перепрыгнули канаву. Ну и лес увидел я! В первый раз в жизни. Вот до чего огромный, дремучий. И в нем никого нет, никого... До чего хоро­шо! Дружок с радостью бегал. <...> Вдруг Дружок заворчал и, подняв голову, залаял, отскочив от куста. Мы посмотрели в куст, там шипело и фыркало. — Ёж! Смотрите, ёж! — сказал Прянишников. Свернувшись в клубок, ёж был, как шар. Растопыривши щетину, отчаянно ши­пел и фыркал. — Надо его взять домой, — сказал Миша. Ежа завязали в платок и принесли домой. Дружок был, видимо, доволен, что нашел ежа. На даче у тетки все смотрели на ежа. И соседи пришли. Ёж шипел. Его посадили в пустой деревянный ящик. Я положил туда травы, хлеба и мятный пряник. Кухарка Настасья сказала: — Бедный... может, у него в лесу-то дети остались... теперь помрут... Ночью я не мог спать. Жалко мне ежа: у него дети в лесу, маленькие, и тоже все в щетинке. Умрут в лесу… Я встал и оделся, снял с подушки наволочку, насилу посадил в нее ежа, наколов пальцы, и тихо спустился с лестницы. Прошел кухню и вышел наружу. Бегом побежал к дороге. За мной Дружок. <...> Вот и канава, и лес. Как жутко! Перелез через канаву. В лесу еще страшнее, будто вот кто-то сзади схватит. Лег на траву, трава мокрая, роса. Тихо кругом, только ёж шипит. Разворачиваю наволочку. Пустил ежа на траву, схватил Дружка за ошейник — и назад, через канаву. <...> Когда я подходил к даче, то увидел, что у террасы свет. Громко говорят. Тетка кричит. Когда я подошел, все, увидав меня, закричали: — Вот он! Куда ты ушел? Да ты что? Как ты смел? Дурак! Сумасброд! И чего только ни кричали. — Зачем ушел, отвечай? — набросилась на меня тетка. — Отвечай! Я только ответил: — Ёж. У него дети. Маленькие, в лесу».

Пастельные мелки рано появились в художественной практике Исаака Левитана. Возможно, на выбор данного материала повлияло первое заграничное путешествие художника, в котором он познакомился с историей французской пастели. Так у мастера появилось желание воспользоваться новым для него пластическим языком. Именно в технике пастели ярко раскрылась любовь Левитана к живой красоте мира, к богатству его форм и оттенков – благодаря своему колористическому чутью художник смело использовал в работе чистоту цвета мелков. В результате, пастели Исаака Левитана стали целой эпохой в истории развития русской пленэрной живописи, отмеченной особой колористической свежестью, творческой свободой и профессиональной уверенностью мастера. Заключительным аккордом пятилетней работы с пастелью стала серия произведений с изображением пространственных мотивов. В этих листах Левитан старался использовать все живописные возможности материала – широту и размах пространства мастер передавал большими цветовыми поверхностями, а растушеванные слои пастели он наносил один поверх другого для создания мягких переходов и ровного фона композиции. В этих сложных колористических наслоениях выполнен и пейзаж «Разлив». В нем художник запечатлел простой живописный мотив – широкие водные просторы и бескрайнее небо. Однако, сдержанную по тональности композицию Левитан наделил ощущением полной задумчивости и нежной лирики. Сейчас увидеть это и другие произведения, выполненные с помощью пастели, можно на выставке «Хрупкое искусство. Пастель из фондов графики XVIII – начала XX века» в Историческом здании Третьяковской галереи. ➡️Купить билет Поддержка проекта – Отар Маргания