Социософт.ТВ

⤵️ После Второй мировой мы много взяли у немецкой военной школы, издавали их мемуары, не кричали о пропаганде, а разбирались с врагом. Я доволен тем, что делает противник – он демонстрирует нам, чего мы умеем плохо. Мы плохо умеем децентрализованные решения. Сейчас лучше, чем в 2022-2023 годах, но адаптивная логистика идёт вслед за противником, мы у него учимся. Мы говорим о переустановке импринта – Куликовская битва, Полтавская, Бородинская. Сколько перед Полтавой Пётр Великий учился у Карла XII? И это было не зря. В 1812 году мы победили, а в 1813-1814 годах разгромили империю Наполеона, но до этого много учились у Наполеона. Странно, но научились и начали использовать те же приёмы. То же в 1942 году. Есть фраза «солдатами не рождаются». Немецкий генерал говорит: «Кажется, мы научили вас воевать», ответ: «Но мы-то вас отучим». Сейчас нам нужно учиться у противника, относиться к его умениям с уважением. Они более инициативны, изобретательны, быстрее внедряют идеи. Мы играем вторым номером, но мы так делали всю историю и создали одну из величайших империй. Играть вторым номером мы умеем. Ответ: мы будем следовать сделанному. Противник первым применил реактивные тяжёлые дальние ударные дроны, но сейчас над Украиной широко используются наши новые «Герани» – реактивные, практически несбиваемые старыми средствами ПВО. Сперва это сделали украинцы, поставили нас в тяжёлую ситуацию. Но сейчас на один их ударный дрон мы имеем полтора-два наших, и это будет усиливаться. Россия медленная, инерционная, но у неё есть возможность напомнить фразу Наполеона о том, что бог войны на стороне больших батальонов. И большие батальоны – у нас. Да, некрасиво, неизящно, но анекдот про обсыпание мелом и палицу никто не отменил. Так и будет продолжаться. Когда война закончится, мы будем иметь десятки книг о том, как прекрасно всё делали украинские и западные враги – КБ, дроны, адаптивная логистика, медицина. А почему проиграли? Стандартный ответ: Зеленский дурак, Мерц пропустил, Макрон забыл, Стармер был поглощён внутренней политикой. Причины найдутся. Мы будем читать, как великолепно воевал противник, как плохо мы, и в конце маленькими фразами укажут, что с колоссальным превосходством России в атомном оружии и территории ничего не могли сделать, но подвиг украинцев за свободу никогда не будет забыт. Что ж, это мы точно будем читать. За победу большого батальона. ▶️https://youtu.be/T7NmdTgbv1c ▶️https://rutube.ru/video/cab56e3eaf1814488b3173d3be98d3dc/ ▶️https://vkvideo.ru/video-9685658_456241099

ПОЧЕМУ НЕ УПАДЁТ ЭКОНОМИКА И КУДА ПОЙДЁТ ВОЙНА. СЕРГЕЙ ПЕРЕСЛЕГИНПоддерживая нас на Boosty.com, вы будете получать доступ к нашим закрытым семинарским видео и многое другое. Наша страница: https://boosty.to/psychotechnolog...https://youtu.be/T7NmdTgbv1c

⤵️ Украина – передовой плацдарм, и его уже не держит ни Украина, ни Запад. Наступление противника не откладывается – его просто не будет. Отложить можно было до первых чисел июля, сейчас середина июля – поздно. 📍Следует ожидать, что мы ускорим свою версию наступления, я жду его с первых чисел августа, хотя всё сдвигается вправо – в августе-сентябре будут большие сражения. Тогда столкнёмся с вопросом: базовая позиция Генштаба и Минобороны – противник не имеет резервов и серьёзное наступление отразить не может. Проверкой будет Славянск-Краматорск. До Славянска 10 км – много для позиционной войны, но возможности противника удерживать район становятся призрачными. Я считал наступление на Славянск-Краматорск ошибочным, но Генштаб имеет эту стратегию. В ближайшие два месяца проверим: Генштаб рассматривает этот район как Верден – заставим противника оборонять район, который нельзя потерять, и на этом размене выиграем войну. С учётом политического значения терять Славянск-Краматорск им нельзя. Идея Генштаба понятна: наступление на очевидном направлении, на силу, а не внезапность. Если резервы противника близки к нулю, даже это наступление может дать результат. Тогда Генштаб скажет: стратегия была проста, ясна и довела до результата. Мы поймём это между августом и сентябрём, до конца сентября будет понятно. 📍Что посоветовать противнику? Может, ничего. Создавать резервы – можно потерять ключевые позиции раньше, чем их используешь. Не создавать – всё бросать в бой. Зеленский говорит о частях быстрого реагирования, но это маршевые батальоны, которые будут брошены в прорывы и быстро сгорят. Кроме того, в русскоязычном Интернете мало говорят о бунтах против ТЦК, о делах против военных, о расколе общества – на тех, кто поддерживает обвинения, и тех, кто противостоит. На Украине есть люди (назовём их здоровыми силами или нет), которые понимают, что нужно выходить из войны на любых условиях, особенно среди военных. Об этом всё больше говорят в разных пабликах, люди приходят к этим конструкциям. Украина их тоже понимает. Ничего не посоветуешь: наступление на Крым без этого теряет смысл, но наступать нечем; создавать резервы – можно потерять всё; не создавать – работать на отражение тактических угроз, но сколько можно держаться? Они держатся долго, с подпорками Запада, но это не даёт оснований для победы, только для задержки войны. Те, кто говорит о готовности сражаться десятилетиями, сами не сражаются. 📍Запад строит психологическую стратегию: у нас четыре сценария поражения России, в крайнем случае согласимся на неопределённый мир. Запад хочет продолжать войну до победы, но украинская армия – единственный реальный контингент. Если она будет разбита, вопрос о продолжении войны для Евросоюза всерьёз не встанет. Может возникнуть вопрос о переходе в глобальную войну НАТО-Россия с участием Китая. Но чем она закончится, никто не знает. При любых сценариях Европы не будет. Это понятно с анализов 1948 года, плана «Дропшот»: конфликт может иметь разные последствия для США и СССР, но гибель Европы неизбежна при любом сценарии. Я не могу предложить ничего хорошего для Европы. Сильный удар по России нанесён, он отчасти прошёл, начались сложные процессы, признано, что всё достаточно плохо, руководство страны это признало, пошёл разговор: не раскачивать лодку, сперва разобраться с врагом, потом с внутренними проблемами. Это означает, что внутренние проблемы есть, и удары противника их вскрыли. Вроде бы для него неплохо. А дальше – время идёт, русские привыкают, и то, что казалось ужасным месяц назад, сейчас терпимо, а через месяц покажется несущественным. Нужно наращивать усилия, но нечем. 📍Мы часто говорим, что у русских хорошо получается оборона и хуже нападение. А европейская и украинская мысль постоянно ищут новые решения – технические, экономические. А что делает Россия? Есть ли новые идеи на фронте, в экономике, социальной сфере, медиавоздействии? Начну с того, что действия противника мне нравятся. ⤵️

⤵️ Мы говорили неделю назад, что у противника заканчивается время, хорошее время для операции – между началом июня и Днём независимости России, примерно 5-10 июня. Сейчас 14 июля, можно сказать, что противник пропустил возможность. Почему? Наступать нечем. На воздушное наступление сил хватило, и определённые успехи есть, созданы проблемы, в том числе блокада Крыма. Но использовать эти проблемы для решения ситуации на фронте он не может. Нечем. Ждёт ли он ухудшения? Уже поздно. Мы прошли точку перегиба, дальше ухудшение будет медленным. Россия – большая и инерционная страна. Любые стратегии борьбы с Россией хороши, если они быстрые, потому что если дать России время просуществовать в этих условиях, результаты ваших действий перестают оказывать влияние. Из-за особенностей русского культурного кода бензиновый кризис длится месяц, он стал привычным, возник фольклор, определённые действия, задача как-то решается, как в своё время с дефолтом. Государство начинает что-то делать. Уже поздно – и неделю назад было поздно, я считал, что ещё дня три-четыре есть, теперь точно поздно. Организовать проблемы можно, но использовать их они не могут. Это понимает и руководство России, и военное руководство, и руководство Запада. Теперь вопрос: кто что будет делать? Ответ прост. И это третий позитивный фактор. Инерционность России в том, что если что-то не принесло быстрого результата, то дальше результата, скорее всего, не будет. При размерах и дикой многоукладности экономики ситуация начнёт рассасываться. Государство не мешает возникающей инициативе, даже перекупщиков не наказывают – иногда лучше купить бензин за 150-200 рублей, чем не иметь его вообще. Так что ситуация как-то образуется. 📍Что будет делать государство? ▪️Первое: прошли два сильных удара по Москве при полном отсутствии результата – ни один дрон не долетел, западные паблики это подтверждают. Значит, московский район ПВО получил усиление, атаки на Москву мы отбиваем. Противник будет усиливать атаки, но, скорее всего, нечем, этот вопрос мы решили. Будет создаваться избыточная защита Москвы с воздуха. ▪️Второе: децентрализованное ПВО тоже будет создаваться. ▪️Третье: идея с малыми заводами интересна тем, что сейчас будет приниматься решение о создании приличных подземных НПЗ. Конечно, Искандером их вскроют, но у противника проблема с Искандерами, он использует в основном дроны, эквивалентные лёгким бомбардировщикам. Подземные хранилища и заводы не будут ими затронуты. 📍Децентрализация плюс большие подземные центры – это будет делаться медленно, но будет сделано. Куда денутся люди и деньги? Туда и пойдут. Это хороший инфраструктурный проект не только для этой войны, но и для следующей. 📍После ударов по НПЗ, видимо, перейдён внутренний предел. Не знаю про красные линии и договорённости, но похоже, что русский медведь озверел. Это радует. Если бы он озверел на два года раньше, ситуация была бы лучше. Мы наблюдаем резкий рост ударов по территории противника: наконец серьёзно по Одессе, по морским портам, по Киеву с разрушением инфраструктуры, по заправкам. На Украине нет НПЗ, поэтому бьём по локальным заправкам. Противник впервые признал, что не может перехватывать баллистические ракеты. Достигнуто насыщение системы ПВО. Зеленский просит собственное производство «Патриотов», ему говорят: «К концу 2029 года, возможно, начнёте делать». Ситуация не улучшается. Уничтожен центр ПВО – неизвестно, правда ли, но КПД ПВО противника заметно снизился, признают все. Наращивания ударов по российской территории не будет, потому что удары по заводам и цехам проходят успешно. Дальше мы собираемся вести неограниченное наступление. Раньше говорили: мы не трогаем мирных, только инфраструктуру, ключевые точки. Теперь это будут удары по площадям, по огромному объёму инфраструктур. Это неприятная, негуманная стратегия. Противник с помощью Запада какое-то время справляется, но разрушение системы ПВО делает это сложнее. Централизованную ПВО быстро не восстановить. ⤵️

⤵️ Но там есть свои НПЗ и своя нефть недалеко, приличное месторождение. Мы в своё время ездили на годовщину его открытия – приятный праздник в Роснефти. Тем не менее, что это говорит? Что это выведено в резерв, куда-то запрятано? Я склоняюсь к тому, что сейчас работают три механизма. 🔸Первый, самый серьёзный – жадность, причём с двух сторон: сверху и снизу. Сверху – желание заработать на резком росте цен на бензин. Мы только что получили письмо из Крыма о том, что бензин покупают по 269 рублей за литр. И понятно, что кто-то на этом зарабатывает. Сомневаюсь, что в условиях капиталистической олигархической России это перекупщики. Скорее всего, маленькие заправки, продающие 95-й не за 72, а за 104 рубля, принадлежат тем же людям, что и большие, где почему-то нет 95-го по 72. Первое, что я вижу, – жадность, скупка, попытка нажиться на дефиците. Вспомним, что в условиях катастроф таксисты поднимали цены в 5-10 раз, люди платили огромные деньги, но кто-то успевал заработать. Это главный процесс. 🔸Второй процесс – принцип Ле Шателье работает одинаково. Исчез бензин – власть (любая: государственная, региональная, городская, руководство заправок) сразу ограничивает продажу в одни руки. Как только это происходит, мгновенно срабатывает положительная обратная связь: раз ограничивают, значит, бензина нет, надо срочно закупать, иначе подорожает. Спрос возрастает. Раньше человек заправлялся один раз до полного бака, а теперь пытается заправиться несколько раз по 10-20 литров. В итоге это создаёт очереди. В Иркутске, думаю, работает именно этот механизм. 🔸И третий механизм: государство, разумеется, пожало плечами и начало создавать стратегический резерв бензина. Комментарий: стоило делать это раньше, хотя бы на год, но это стандартная русская система – до этого всё было в порядке. Теперь резерв будет делаться, и какое-то время мы будем существовать как страна с большими золотовалютными резервами, а затем, вероятно, будем хвастаться самым большим в мире резервом 95-го бензина. 📍Когда закрываются заправки, люди теряют работу, заправка не получает доходов, страдает логистика, останавливаются производства, снижаются налоги, как эта цепочка повлияет на устойчивость? Во-первых, ситуация в Москве, Петербурге, Иркутске и Крыму совершенно разная. Крым находится в инфраструктурной блокаде. Там механизм проще: бензина нет, своих НПЗ нет, рассчитывают только на привозной, а дороги под ударами с воздуха. Это зона экономической блокады в военном смысле. Крым блокирован, это надо чётко понимать. Ничего хорошего в этом нет. Когда я говорю, что не очень понимаю ситуацию в Крыму, это означает, что такие вещи надо видеть своими глазами. Но вся поступившая информация и анализ говорят, что Крым сейчас – блокированная противником территория. Однако блокированность не означает обязательного движения от плохого к худшему и катастрофы. Вспомним блокаду Ленинграда: он не имел своих заводов и бензина, но производства продолжали работать, ибо блокада никогда не бывает вполне герметичной. Насколько я понимаю ситуацию в Крыму, там сильно ограничивают потребление, многое делается не по уму, но определённое равновесие достигнуто. Там всё очень плохо, но это уже плохо в зоне некоторого равновесия, ухудшение замедляется, хотя продолжается. Там военная ситуация, реально нет бензина. Тем не менее прецедент экономической блокады требует инструментов работы – не только территориальных, инфраструктурных, военных, но и других. И мы подходим к вопросу, выходящему за пределы экономики и бензинового кризиса: какая сейчас строится большая стратегия? 📍На это стоит посмотреть. Действительно интересная тема. Попытаемся понять, что изменилось за неделю, которую мы не встречались. Первый и самый простой ответ: почти ничего. С моей точки зрения, это чрезвычайно позитивный факт для нас, не для противников. Блокада Крыма имеет смысл только в одном случае – при начале сухопутного наступления на Крым. ⤵️