Жизненные Истории

Моя семья пролетела через полстраны ради праздника, где объявляли пол будущих тройняшек моего брата. Но на мою свадьбу они не смогли проехать даже 120 километров… А через 24 дня 315 пропущенных звонков показали мне страшную правду: они вспомнили обо мне только тогда, когда потеряли то, что им было нужно. Меня звали Марина Воронцова. Я выросла в Нижнем Новгороде и всегда думала, что моя семья — это люди, которые будут рядом в самые важные моменты жизни. Но в день моей свадьбы я стояла у входа в небольшой зал, смотрела на пустые стулья и не могла поверить своим глазам. Там должны были сидеть мама, папа, мой брат Максим и бабушка, которая обещала передать мне старинное семейное кольцо «на счастье». Не пришёл никто. Андрей, мой будущий муж, заметил всё сразу. Он не стал смотреть на пустые места. Он смотрел только на меня и тихо сказал: — Марина, сегодня ты не одна. Я здесь. За три месяца до этого вся моя семья летела в Сочи ради Максима и его жены. У них должен был родиться не один ребёнок, а сразу трое. Мама купила одинаковые футболки для всех родственников. Отец, который постоянно говорил, что денег нет, оплатил дорогие билеты. — Такое бывает один раз в жизни, — сказал он тогда. Я тоже радовалась за брата. Даже помогла родителям с гостиницей, потому что знала, что им тяжело. Но когда пришло время моей свадьбы… У всех появились причины не приехать. Мама сказала, что устала после поездки. Отец заявил, что ему тяжело ехать. Максим сказал, что беременной жене нельзя оставаться без поддержки. Всего два часа дороги. Всего один день, который я ждала всю жизнь. Но для них он оказался не таким важным. В тот вечер я отправила последнее сообщение в семейный чат: «Я оставила места для всех вас. Надеюсь, кто-нибудь всё-таки придёт». Ответа не было почти час. Потом Максим написал всего одно сообщение: «Прости, не получится». На свадьбе мама Андрея поправляла мне фату, его сестра держала мой букет, а его отец провёл меня к алтарю. Когда ведущий спросил: — Кто сегодня передаёт Марину её будущему мужу? Я посмотрела на пустые места семьи и спокойно ответила: — Я сама пришла к своему счастью. Я думала, что это был самый болезненный момент моей жизни. Но через 24 дня я узнала, что моя семья вспомнила обо мне совсем не из-за любви…

Танька была самой крупной девчонкой в классе, поэтому всегда комплексовала. Высокая девочка с мешковатой фигурой смотрела поверх самых рослых парней школы. И даже то, что она сутулилась и носила всегда обувь без намёка на каблуки, не помогало ей быть хоть чуточку ниже. Наверное, из-за этого она была очень скромной и старалась никогда не выделяться. Однако за добрый характер, отзывчивость и скромность её любили одноклассники. И никто не дразнил девушку. То, что она никогда не выйдет замуж, Танька уяснила себе рано. Печать предстоящего одиночества синела у неё в глазах, но жаловаться девушка не смела даже матери. Когда возраст стал подходить к тридцати, Танька твердо решила попытаться забеременеть. Не хотела она оставаться и без мужа, и без детей. С ранней юности Таня страстно хотела иметь детей, иметь большую семью. Поэтому по научению матери девушка взяла путевку в дальний дом отдыха и поехала пытать счастье. В доме отдыха на вечерних танцах Татьяна выбрала самого маленького ростом свободного мужичка, пофлиртовала как смогла и провела с ним пару ночей, моля Бога о ребёнке. Бог услышал Таньку. Она забеременела. И в срок родила девочку, похожую на отца… Все радовались малышке: и бабушка, и сослуживцы Татьяны, и даже соседи хвалили молодую мамашу. А уж как счастлива была сама Таня – и не передать. Всю свою неистраченную нежность и любовь она отдавала подрастающей доченьке. Жила Таня скромно, если не сказать бедно. Получала пособие на ребёнка, работала кассиром в небольшой организации. На работе её уважали, с соседями Таня ладила. В душе у неё всегда светился тёплый огонёк радости: дочка растёт, мама рядом – жива… Чего ещё надо для счастья? Но Господь приготовил Тане ещё испытание. Шли 90-е годы, времена были трудные, страну лихорадило. Дочка уже училась в восьмом классе и дружила с мальчиком-ровесником, что жил с мамой и сестрёнкой над ними – этажом выше. Семья тоже была без отца. Случилось так, что мать этого мальчика – болезненная по жизни женщина, умерла скоропостижно от рака. Все горевали и сочувствовали детям-сиротам. Помогли с печальными хлопотами соседи и бывшие сослуживцы. А после похорон сразу звонок в дверь к Татьяне. Открывает она дверь. Стоят на пороге братишка с сестрёнкой – сироты: — Тёть Тань, мы к вам… Сердце не камень у Тани, притянула она ребят к себе, все заплакали. И остались дети жить у Тани. В детдом она их не отдала, оформила опекунство. Да в жилплощади-то ребята её никак не стеснили, ведь у них квартира этажом выше своя. Вот так и получилось, что стала Таня многодетной мамой. Как когда-то мечтала… Знал Господь, к чьей двери сирот подвести… Всех Таня вырастила, подняла. И мама её, конечно, как могла — помогала. Помогали понемногу и люди. Кто одежду принесёт, кто вареньем и пирогами к празднику поделится. Всё сложилось у них хорошо. И сейчас, спустя годы, навещают свою мамочку трое детей. Привозят к ней погостить внучат. Вот ведь как бывает…И все счастливы. (Рассказ написан на основе реальных событий) Автор: Елена Шаламонова

В роддоме врачи побледнели, когда увидели результат теста 60-летней женщины. Ее внук каждый день подсыпал что-то ей в чай, от чего ее живот сильно рос... Когда у Никиты погибли родители, он остался у бабушки один. Надежда Васильевна оформила опеку, вырастила его, жалела, оберегала и старалась заменить ему весь мир. Он быстро привык к тому, что ему все сочувствуют, и с годами научился этим пользоваться. Для бабушки он так и остался мальчиком, которого нужно спасать от любых бед. После смерти единственной дочери у Надежды Васильевны никого, кроме внука, не осталось. Поэтому, когда в его жизни появилась Дарья, она сразу встретила девушку в штыки. — Эта девочка тебе не пара, — твердила бабушка. — Она не тебя любит, а жизнь получше ищет. Но Никита впервые всерьез увлекся и слушать бабушку не хотел. Дарья тоже быстро поняла, что главная помеха в их жизни — сама Надежда Васильевна. Пока бабушка рядом, никакой свободы у них не будет. В это время рядом с Надеждой Васильевной все чаще оказывался сосед Павел Егорович. Он помогал с сумками, заходил на чай, звал на прогулки и постепенно стал для нее самым надежным человеком рядом. Именно он однажды предложил ей переехать к нему. — Хватит тебе жить в постоянных нервах, — сказал он. — Пусть молодые поживут отдельно, а ты хоть немного отдохнешь. Сначала она отказывалась, но дома становилось все тяжелее: стычки с Дарьей не прекращались, а Никита все чаще раздражался. В конце концов Надежда Васильевна согласилась, собрала вещи и позволила молодым жить в своей квартире, хотя сразу предупредила, что будет регулярно приходить и проверять, что там происходит. Никита был доволен. Дарья тоже быстро смирилась: просторная квартира устраивала ее куда больше прежней коммуналки. Вскоре она заговорила о свадьбе, но тут уже сам Никита начал тянуть время. — Подожди немного, — уговаривал он. — Сейчас не время. Потом бабушка поможет деньгами, и тогда все сделаем как надо. А потом с Надеждой Васильевной стало твориться что-то странное. Сначала появилась слабость, потом головокружение и тошнота. А главное — живот почему-то становился все больше, хотя ела она как обычно и сама не могла понять, что с ней происходит. — Павел, со мной что-то не так, — призналась она однажды. — Словно силы из меня каждый день уходят. Павел Егорович настоял на обследовании. Надежда Васильевна нехотя согласилась, думая, что дело в возрасте, нервах или давлении. Но после анализов врач заметно изменился в лице, велел срочно сдать дополнительные тесты и направил ее дальше, почти ничего не объясняя. Когда в роддоме получили результаты, врачи переглянулись и побледнели.. — Да быть такого не может, — прошептала молодая медсестра, глядя в бланк анализов. — Это же просто…читать продолжение

В магазине примеряла джинсы. Из соседней кабинки постучали и робко спросили: – Простите, вот вы, рядом, вы – женщина? Подумав, я честно ответила: – Скорее всего, да. – Ой, женщина, помогите мне! Только тихо, прошу вас! У меня даже мелькнула мысль о маньяке, женским голосом заманивающем к себе доверчивых дам и удушающем их концептуальным маленьким черным платьем замаскированного китайского производства. Я осторожно заглянула в кабинку. Маньяка в пределах видимости не было. Была наивная дама, убедившая себя в том, что сможет впихнуть свой 52-ый размер в узкую юбку-карандаш двумя размерами меньше. И впихнула. Но встал вопрос, как выпихнуться. Юбка застряла намертво. – Давайте позовем продавца, – предложила я, но дама, уже вся в слезах, взмолилась: – Вы что?! Обвинят, что я испортила вещь! Вы вот тут потяните, она пойдет! Я тянула в разных местах. Она не шла. Наше сопение и копошение не осталось незамеченным, и в кабинку ворвались две бдительные продавщицы, за ними маячил охранник. Мне кажется, они тоже подумали о маньяке. Возможно, сексуальном. Я объяснила, в чем проблема, и охранник заржал: – Надо ждать, пока не похудеет! Однако девицы, вопреки ожиданию, прониклись сочувствием к несчастной. В следующие полчаса мы выслушали кучу добрых советов (вплоть до "намылить бока") от покупателей, остальных продавцов и даже от электрика, менявшего светильник в секции трикотажа, но прискакавшего на шум. Коллективный разум – мощная вещь, и объединенными усилиями жертва была вызволена из удавьей юбочной хватки. При спасательной операции никто, включая юбку, не пострадал. Отпоив даму минералкой, самая активная девица сердито сказала: – Женщина, зачем вы взяли этот размер, разве не видели, что вам мало? А обессиленная дама вздохнула: – Видела. Но я надеялась...

Я отдал двадцать два года своей жизни, воспитывая трёх племянниц-близняшек — а то, что они сделали на выпускном в колледже, заставило меня опуститься на колени.... Девочкам было всего шесть месяцев, когда мой брат оставил их у моей двери. Три детских автокресла. Одна сумка с подгузниками. И короткая записка, нацарапанная на обратной стороне чека с заправки. «Прости, Ноа. Я не могу этого сделать». Их мать умерла всего одиннадцать дней назад. Мой брат продержался меньше двух недель. Мне было двадцать семь. Я был один, жил над хозяйственным магазином, в котором работал, на банковском счёте лежало триста двенадцать долларов, а о том, как ухаживать сразу за тремя младенцами, я не знал ровным счётом ничего. — Ты не сможешь один вырастить троих детей, — сказала мне соседка. Скорее всего, она была права. Но прежде чем я успел кому-то позвонить, самая маленькая из девочек обхватила крошечной ладошкой мой палец. И я остался. В какой-то момент дядя Ноа незаметно превратился для них в папу. Следующие двадцать два года я собирал им обеды, неуклюже учился заплетать косички, выходил на двойные смены, сидел возле их кроватей во время высокой температуры, ходил на школьные выставки, переживал вместе с ними первые разбитые сердца и три разных периода, когда мне казалось, что все они одновременно меня ненавидят. Я пропустил свадьбы друзей. Отказывался от отпусков. И даже упустил возможность создать собственную семью. Не потому, что девочки когда-либо просили меня об этом. Просто кто-то должен был остаться рядом. К их выпускному моя борода уже заметно поседела, колено постоянно болело, а я стоял среди гостей с дешёвой камерой в дрожащей руке. Одна за другой они выходили на сцену. Ава. Клэр. Джун. Тройняшки, но при этом совершенно разные по характеру. Ава расплакалась ещё до того, как ведущий произнёс её имя. Клэр помахала мне рукой так, словно ей снова было восемь лет. А Джун почему-то выглядела непривычно серьёзной. Затем декан снова подошёл к микрофону. — Перед завершением церемонии у нас осталась ещё одна особенная часть программы. Девушки втроём вновь поднялись на сцену. Джун взяла микрофон. — Наш отец сегодня не смог быть здесь, — сказала она. После этого Ава достала из-под выпускной мантии сложенный лист бумаги. — Мы нашли то, что он когда-то оставил после себя, — продолжила Джун. И когда она прочитала первую строчку, ноги у меня подкосились...